И тут открывается дверь и появляется дорогой гость, Сурков Владислав Юрьевич, звезда нашего политического небосклона.
Разговорились – оказывается, он собирается снимать фильм о русской Смуте. Как теневой продюсер. Надо, надо подкрепить новый государственный праздник, 4 ноября, художественной правдой. Режиссера уже подыскал, сценариста. Только в чем закавыка – тема уж очень ответственная, политические акценты должны быть расставлены безошибочно.
Фильм? А я и не слышал. Слава говорит, уже и газеты самые пронырливые разнюхали, расписали, и киношная общественность взволновалась – а я ни сном ни духом. Бывает. У меня свои дела – генпрокурор заявление накорябал, заместитель его вдруг разговорился, не остановишь, установка памятника в Питере, снос домов в Москве... До кино ли? Но он настаивает – мол, без тебя успех проекта не гарантирован.
– Ты, Питирим Игнатьич, признанный знаток истории государства российского и к тому же мемуарист. Тебе и карты в руки.
Что делать – приходится подключаться. Прикрыл я глаза, чтобы сосредоточиться, а он блокнотик достал, записывать.
– Серия первая. Годунов коварно готовит убиение царевича Дмитрия в Угличе, чтобы завладеть троном. Царевич – метафора, и это надо суметь передать. На самом деле Годунов ради личных амбиций разрушает партию, армию и силовые структуры. Затем собирает Земский собор – здесь надо, чтобы прозвучала аналогия с современностью – и, заставив агрессивно-послушное большинство избрать себя на царство, узурпирует всю власть в стране. Страна разваливается на глазах. Инфляция, в магазинах шаром покати, талоны на водку и сигареты. Не забудь, кстати, Годунову родимое пятно на лоб прилепить...
– Позволь, – изумляется Владислав, – какая партия, какие сигареты?! Начало XVII века на дворе...
– Сигареты – это метафора! Ваше дело предать языком кино. А партия – известно какая, Рюриковичей... Дальше. Серия вторая. Годунов скоропостижно умирает. На его месте – Лжедмитрий, поддерживаемый, понимаешь, иностранцами и окруженный агентами влияния. Призывает, понимаешь, брать суверенитета, кто сколько сможет унести. Все берут охапками и растаскивают. Ничего не остается. Бардак усугубляется. Между тем в Москве бесчинствуют поляки. Оскорбляют святыни. Готовят гей-парад. Народ ищет лидера.
И лидер находится… это уже серия третья... В далеком Нижнем Новгороде, второй столице Руси с областной судьбой. Кузьма Минин, простой русский служивый человек.
– Помилуй, – удивляется Слава, – он же был говядарь? Скотопромышленник? Служивый человек, воевода был князь Пожарский.
– Никакого Пожарского! – сказал, как отрезал. – Только Минин. Выборный земский староста, чиновник по сути... Герой должен быть один! Представь: Кузьма Минин лично обучает своих воинов приемам дзюдо. Какой план! И не забудь вставить фразу: "Лжедмитриев будем мочить в сортире!"
– В XVII веке не было дзюдо! – не очень уверенно возражает Владислав Юрьевич.
– Хорошо, – соглашаюсь, – пускай он обучает их приемам самбо. В конце концов, кулачного боя. Важна идея... Потом ополчение Минина двигается обходным путем, через Ярославль, к Москве. Желательно показать суровые скалы Кавказа, чтобы дать собирательный образ земли русской. Хотя это дело режиссера...
– А Лжедмитрий номер два? – уточняет Владислав. – С ним как быть?
– Тушинский вор! Московскую географию представляешь? Тогда вспомни сусловскую дачу в Троице-Лыкове, экс-премьером приобретенную. Почти что в Тушине… Думаю, здесь вы сами легко расставите акценты...
– Расставим, – соглашается Слава. – Без проблем.
– И серия четвертая, заключительная. Центральная фигура – Федор Никитич Романов, впоследствии митрополит и патриарх Филарет. Просидел несколько лет в польском плену... Хотя нет, про это не надо – пусть будет загранкомандировка. Он – ум, честь и совесть эпохи, мозг и душа нации, он размышляет, кто бы мог основать новую династию, стать, так сказать, преемником Рюриковичей. Есть, правда, в его жизни смутные страницы: чин митрополита получил из рук Лжедмитрия I, сан патриарха – из рук Тушинского вора, Лжедмитрия II. Но таково было время. Ваша задача – не копаться в мелочах, а оценить и воспеть прагматизм политика!
– А Минин? – интересуется Слава. – Этот куда подевался? Он ведь тоже ум, честь и совесть?
– Филарет теперь и есть Минин! – с трудом скрываю раздражение. – Он персонифицирует, – вставляю высоконаучное словечко, – функцию национального лидера. Окружающие вопрошают: кому быть на троне? На кого укажешь? Думаешь, он отвечает: сына своего Мишу вижу на московском престоле, на него укажу? Хотя последнее слово останется за народом? Ни боже мой!
Но вдруг слушок пополз: мол, последний из Рюриковичей, бездетный царь Федор Иоаннович, завещал царство именно Федору Никитичу, будущему тушинскому патриарху. Ему благословил посох свой! Вот это был пиар! Вам с вашими госканалами еще учиться и учиться. Такой был пиар, что когда сам Филарет угодил в плен к полякам, сына его Михаила Романова, шестнадцати лет от роду, избрали-таки на царство. В 1613 году. Россия спасена, демократия торжествует! А через шесть лет Филарет возвращается в Москву из пле... из-за заграницы и начинает реально руководить страной...
– Да, Питирим, – с завистью говорит Владислав, – тебе, тебе надо кино снимать. Куда там Никите Михалкову! Может, жюри Московского кинофестиваля возглавишь? Гринуэй отказался, сейчас пока Жулавский, но, не ровен час, и этот откажется.
– Нет, Слава, извини. Я кино не люблю. Но свой долг перед обществом выполню. Не помню, кто сказал: политика – это режиссура. Добавлю: и режиссура – это политика. А я политик...
– Политик милостью божьей, – прошептал Слава и вышел и кабинета.
Все события и персонажи являются вымыслом. Любые совпадения случайны.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
